it cz lt rb
ua fr pl en
se by
Jul 03

зьмяшчаць тэкст ня мае сэнсу — там трэба глядзець фоткі.

набывайце “Камсамолку” за 3 ліпеня!..

0001.jpg

так выглядаў замак, калі пані Эльжбэта была дзяўчынкай

0002.jpg

хол у галоўным корпусе

0003.jpg

салон перад княскай спальняй

0004.jpg

спальня князя Альбрэхта Радзівіла

Тэгі: ,

Jul 03

рэпартаж пра гэта — ў сёньняшняй “Камсамолцы”.

Едем смотреть старинные белорусские заводы

function fixTitleWidth () { obj = document.getElementById(‘photoimg’); width = obj.clientWidth; obj2 = document.getElementById(‘photo-label’); obj2.style.width = width – 20 + ‘px’; return; }

Совместный проект «Комсомолки» и сайта Андрея Дыбовского «Глобус Беларуси»

Несвиж

Недалеко от главной площади расположился молочный завод. Основной его корпус был построен примерно в начале ХХ века. Захожу на проходную.

– Знаем, что старый, а сколько лет  не знаем! – весело отвечают женщины-охранницы. – И нет у нас таких уж старых сотрудников, чтобы вам это сказать. А вообще, я вас сейчас к начальнику отведу!..

У начальника в специальной папочке есть история завода. Но начинается она с… 1939 года.

– Мы ведь считаем со дня создания нашего предприятия, а не со дня постройки здания, – пожимает плечами начальник. – Я когда-то у наших старожилов про это расспрашивал, так они говорили, что тут были раньше не то конюшни, не то казармы… А мне, вы знаете, от этого памятника архитектуры одна морока: то подкрасить, то штукатурка отвалится, то протечет где…

Оно и понятно – на фоне замка Радзивиллов и четырехсотлетнего костела столетний завод кажется совсем новым!..

А версия насчет казарм очень вероятная – такие сведения действительно есть в документах. Но изначально, судя по архитектуре, здание это строилось определенно для производственных нужд.

ПО ДОРОГЕ: Несвиж – костел Божьего Тела 1593 года, Замок Радзивиллов XVI – XVIII веков.

Мокраны (Клецкий район)

В деревне Мокраны (Красная Дубрава) мы едем смотреть молочный завод Войниловичей – того самого рода Войниловичей, которые в память о своих умерших детях построили костел Святых Сымона и Алены в Минске. Кстати, сами дети, Сымон и Алена, похоронены в пятнадцати километрах отсюда.

– Які завод? Гэта ж дом ягоны, жыў гэты Вайніловіч тут! – сообщает мне баба Ира, соседствующая с руинами завода. – Тут гадоў дваццаць таму прыязжалі нейкія і павесілі таблічку, што гэта ці геаграфічаскі, ці істарычаскі памятнік… Можа, і зараз тая таблічка ёсьць…

Таблички мы не нашли. Зато нашли непролазные кусты и деревья, из-за которых сфотографировать завод целиком невозможно. А он поистине огромный! Внутри сохранились интересные арки и оформление окон, милая башенка, видны подвалы.

Вдруг у меня под ногами что-то начинает шипеть. Я, признаться, даже в зоопарке террариум обхожу стороной. Поэтому сорокасантиметровая змея в полуметре от босоножка меня не радует. На мое счастье, слизкий гад смотрит мне в глаза, разворачивается и уползает прочь.

– Віктар Адамавіч Дубоўскі, 86 гадоў, – представляется нам соседский дедушка и подозрительно смотрит на моего коллегу Андрея Дыбовского. – А ў цябе адну літару пераблыталі.

От Виктора Адамовича узнаем, что молочный завод здесь был только до 1917 года, пока не пришли коммунисты. А в соседней деревне (это уже была Польша) все было целое аж до 1939 года… При коммунистах в здании завода был детский дом, потом школа.

– Потым у адным пакоі бэлька ўпала, дык школу выселілі – спужаліся, – вспоминает Дубовский. – Астатнія бэлькі нашы мясцовыя на хаты расцягалі… А дом Вайніловічаў разбурылі, і трактарысты калхозныя на ягоным месцы цэлыя ямы павыкапвалі – золата шукалі. А я прыйшоў туды і кальцо найшоў са змейкай. Дык унучцы падарыў у Ленінград…

Мы с Дыбовским дружно выдыхаем «вау!», когда Виктор Адамович невзначай замечает, что его дом – одна из панских хозпостроек. И стенка от сарая с тех времен. Шутка ли – жить в доме, которому 200 лет и который многое помнит!..

ВНИМАНИЕ! Будьте предельно осторожны по дороге к следующему пункту. У вашего корреспондента на этом месте отобрали права следующим образом: на абсолютно новой, идеальной дороге висел знак 40 и «дорожные работы», а в кустах притаились ганцевичские гаишники.

Поречье

Скажите любому местному жителю фамилию Скирмунт  и  услышите длинный интересный рассказ об этом шляхетном белорусском роде.

Еще в 1830 году один из Скирмунтов – Александр – первым на территории современной Беларуси получил патент на научное изобретение. Называлось оно «Снаряд для выпаривания сахарных сиропов на плоских покато-установленных поверхностях». До Скирмунта этот процесс занимал 4 – 5 часов, с его изобретением – три-четыре минуты! А сделано открытие было именно здесь, на заводе Скирмунта, в Поречье. В разные времена этот завод производил спирт, крахмал, сахар, конфеты с помадкой.

– Мы гордимся, что у завода такая богатая история, ему ведь почти 200 лет! – говорит главный инженер Поречского крахмального завода Виктор Иванович. – На заводе у нас работает около 40 человек. Здание старое, разные проверки часто ходят, замечания делают. Мы решили, что если завод вдруг закроется, сделаем здесь дом отдыха и будем рассказывать гостям о славном роде Скирмунтов.

Последний представитель славного рода Скирмунтов покоится в парке неподалеку – в 1939 году его без суда и следствия расстреляли коммунисты…

ПО ДОРОГЕ: Молодово – Вознесенская церковь XVIII века, где находится САМЫЙ СТАРЫЙ В БЕЛАРУСИ КОЛОКОЛ 1583 ГОДА, часовня-усыпальница Скирмунтов 1908 года, Достоево – родовое гнездо Достоевских (тех самых), памятник самому Федору Михайловичу.

Пинск

Наверное, каждый из вас пользовался пинскими спичками. Так вот, производят их в памятнике архитектуры начала ХХ века в стиле модерн. Создатель и владелец завода австро-венгерский подданный Иосиф ГАЛЬПЕРИН в 1913 году входил в список тридцати богатейших людей Беларуси и был там на седьмом месте. Кроме фабрики в Пинске Гальперин владел банкирской конторой в Либаве, лесопильным заводом и шахтами по добыче фосфоритов на Украине и в Бессарабии.

– Ничего про историю завода не знаю, вход на территорию завода запрещен, вот вам наша заводская газета, – на одном дыхании отвечает на все мои вопросы заводская охранница. Потом говорит, что в соседнем корпусе есть стенд с историей завода.

Но все попытки прорваться туда заканчиваются провалом: не положено и все тут! Охранники даже не соглашаются конвоировать меня на минутку к упомянутому стенду или на крайний случай взять у меня фотоаппарат, щелкнуть и вернуться. Так что, дорогие читатели, если попадете туда – пришлите фото стенда. Будем вспоминать нашу историю вместе.

ПО ДОРОГЕ: Пинск – коллегиум иезуитов 1635 года, Успенский костел 1510 – 1712 годов.

ДРУГИЕ ИНТЕРЕСНЫЕ ФАБРИКИ

* Добруш. Бумажная фабрика 1870 года. Пожалуй, самый большой старинный фабричный комплекс в Беларуси.

* Шклов. Бумажная фабрика 1898 года. Контора фабрики с башенкой похожа на замок!..

Тэгі:

Jul 01

глядзі яго на выставе ва Ўправе БНФ у Менску ( Варвашэні, 8 )

толькі разам…
Jab Club, 2008
jab1.jpg

Тэгі:

Jun 30

Нарэшце Жэня выйшаў з запою і зноўку узяўся за галаву. Трымае сябе ў руках, стараецца штодня абнаўляць блог. Заходзьце, карацей.

Тэгі:

Jun 28

0013.jpg

0022.jpg

0032.jpg

0041.jpg

Тэгі: ,

Jun 25

babaka1.jpg2008 год, Варшава

babka2.jpg

1935 год, Нясьвіжскі замак

Эльжбета Радзивилл, дочь последнего хозяина Несвижского замка:

Я жила в том крыле замка, которое сравняли с землей

Эльжбета Томашевска (до замужества Радзивилл) провела в Несвижском замке первые 18 лет своей жизни. Замок, который мы привыкли воспринимать как туристический объект, для нее – родовое гнездо. И князья Радзивиллы – Сиротка, Пане Коханку, Барбара Радзивилл – которые для нас герои легенд и учебников по истории – для пани Эльжбеты просто родственники.

91-летняя Эльжбета Томашевска живет в Варшаве, в десяти минутах езды от центра. Узнав, что приехал журналист из Беларуси, она тут же согласилась на встречу.

«Я до сих пор помню вкус белорусского хлеба…»

К пани Эльжбете меня отвез Миколай Констанцы Радзивилл – родственник Радзивилла Сиротки в 14-м колене. Еще на улице пан Миколай предупредил, что «тетя Бетка» с характером:

— Поскольку вы из Беларуси, она будет кричать, что это вы разрушили Несвижский замок. Она и на меня так периодически кричит, хотя я никогда не был в Несвиже.

После такого напутствия я был настороже. Захожу, разуваюсь.

— Пускай пан обуется обратно! – встречает меня хозяйка дома.

— Зачем? – робко интересуюсь я.

— Потому что я так хочу! – отвечает пани Эльжбета, и я понимаю, что князья в любом поколении – князья. По очереди достаю подарки.

— Это настоящий лен?! – берет пани Эльжбета в руки оршанскую скатерть. – Это ведь очень дорого, и так тяжело найти в Польше!..

— Боже, это черный хлеб из Беларуси! — передаю пани Радзивилл огромный «Радзивилловский» хлеб весом 2,4 киллограмма. – Я была в Беларуси в 1993 году, ела этот хлеб – и до сих пор помню его чудесный вкус!..

С благодарностью принимаются и конфеты. Достаю выпуски «Комсомолки» со своими предыдущими публикациями о Радзивиллах. Пани Эльжбета берет в руки первую статью, где на старой фотографии князья Радзивиллы пьют кофе на балконе Несвижского замка.

— А пан знает, кто эта маленькая девочка?.. – усмехается Эльжбета Радзивилл и указывает на девочку рядом с князем Альбрехтом. Точнее, рядом со своим отцом.

«Собаку звали Харась, а кучера – Александрович»

Пани Эльжбета держит «Комсомолку» и узнает на фото всех – даже собаку Харася. Рядом с отцом – его братья Кароль и Леон, сзади – бабка Марья. «Она и оставила памятную надпись в углу фото» — уточняет хозяйка.

— Хорошо, что убрали все деревья, — комментирует княжна фотографию замкового двора. – Их здесь никогда не было, только газон и цветы.

— Я тут жила, на втором этаже — показывает Эльжбета Радзивилл на пустое место, которое солигорский стройтрест оставил от трехэтажной галереи замка.

На фото, где князь Альбрехт сидит в бричке, пани Эльжбета узнает кучера Александровича («он всегда был такой грустный»). Человек посередине – «Ёдка-Наркевич, он занимался замковой библиотекой».

Говорю княжне, что въездной мост в замок хотят разрушить. Пани Эльжбета вопрошает: «Но зачем разрушать?! Надо просто восстановить, а не уничтожать до конца». И я не знаю, как объяснить дочери князя Альбрехта Радзивилла, что в современной Беларуси разрушить мост проще, чем восстановить.

Зато княжне очень нравится, как восстановили интерьер библиотеки – «прямо как раньше!»

Пани Эльжбета смотрит на внешнее фото замка и замирает: «А где вода во рвах?!»

Отвечаю, что чистят.

— О, они замковое озеро так феноменально почистили, что сейчас там нет ни одного птаха, — парирует Томашевска. — А были водные куры, утки и еще много-много всяких птиц!

«Тут была стайня!» – говорит Эльжбета, смотря на здание из нового дешевого кирпича, возведенное за замком.

Вдруг я пронимаю, что мы можем смотреть несвижские фотографии вечно. Наверное, белорусские реставраторы очень не хотели бы, чтобы пани Эльжбета приехала сейчас в Несвиж. Ведь она досконально помнит, как в замке было на самом деле…

«Я жила с мамой в Париже, а все каникулы проводила у папы в Несвижском замке»

— Пани Эльжбета, вы родились в замке?

— Я родилась в Лондоне. Родители к тому времени не жили вместе. Моя мама англичанка Дороти Паркер-Десан. В год моего рождения случилась революция, и отец повез маму рожать в Лондон – чтобы коммунисты нас не замордовали.

— После рождения вы долго были в Лондоне?

— Несколько месяцев, затем мама перевезла меня в Париж, а папа вернулся в Несвиж. Я жила с мамой, а все каникулы проводила у папы в Несвижском замке. Последний раз я была там в 1935 году – в год смерти папы.

— Вы хорошо запомнили замок?

— Ну конечно, ведь это был мой дом! Я и сейчас помню там каждый кирпичик, каждый уголок… Помню, как бегала на кухню, потому что мне был интересен процесс готовки. Кухар-поляк не разрешал мне ничего там делать, а сам готовил фантастически!..

— Что вы обычно ели?

— На обед супа не было, было что-то из печи – суфле, например. Мясо, десерт с овощами… На ужин — суп, рыба, мясо, сладкий десерт. Пили квас из яблок и черного хлеба. А каждый раз после ужина кухар приходил к нам в чистом фартуке, с блокнотом и карандашом, и папа диктовал ему меню на завтра.

— Чем вы занимались на каникулах в Несвиже?

— Отдыхала, ездила на конях. У нас в стайне, кроме лошадей для карет, были две для езды.

— Ваш папа не ездил верхом?

— Он не мог – тяжело болел, ездил на инвалидной коляске, на руках его сажали в бричку. В дальние поездки папа выбирался на машине.

— Какой у него был автомобиль?

— «Паккард», «Крайслер», два или три «Форда»… Правда, на «Фордах» ездили администраторы. Папа садился в машину и ехал до Варшавы, где тоже был наш дворец – его разобрали в 1958 году и построили на его месте американское посольство. Из Варшавы папа ехал до Парижа, потом до Вены, покупал там легкие австрийские куртки, которые очень любил, приезжал в Рим к своей маме и там встречал Божье Рождество.

«Из всех богатств у нас остался только замок»

— Как уживались Радзивиллы и простые жители Несвижа?

— Папа их любил, и они любили папу. Очень любили. И он делал для них все, что мог. В последний год его жизни мы говорили на эту тему. Он рассказывал, что есть бедные семьи, которым надо обязательно помогать. Была такая нищая Зося. Гости шутили над папой: «Ты даешь ей слишком много денег, она уже богаче тебя!» Папа отвечал: «Ни и пускай – я Зоську люблю!»

— В замке были богатства?

— Смотря что вы называете богатствами… Ясно, что все ценности разграбили русские еще в XIX веке. Остались картины, на которых были изображены наши предки. Остались какие-то старинные револьверы на стенах, хорошая мебель, охотничьи трофеи. Но главным богатством был замок, который Радзивиллы сохранили через многие века.

— Богатства были разграблены, на дворе был ХХ век. Как получалось содержать такой большой замок, отапливать его зимой?

— У нас ведь было 85 тысяч гектаров земли: леса, поля, зерно, фабрика огурцов в Радзивиллимонтах, коровы, молоко на сыр… Это все продавалось, а с дохода содержался замок, служба, наши другие имения – всё!

«В завещании отца сказано, что мои комнаты в замке навсегда останутся за мной»

— Как покидали замок последние Радзивиллы?

— Не успели! В 1939 всех мужчин бросили в тюрьму в Минске, женщины остались в замке. Спасся Кароль – -к тому времени он жил с женой в Индии. Моя бабка очень нравилась коммунистам – они называли ее «бабушка». Она была очень веселая и интеллигентная, знала русский и украинский – и много дискутировала с ними. Ей повезло – ей позволили затем выехать в Рим.

— Когда вы покидали замок в 1935 году, взяли что-нибудь на память.

— Нет – я ведь не знала, что не вернусь. Ведь в завещании отца было сказано, что мои комнаты навсегда остаются за мной. Был и другой момент – все, что было в замке, принадлежало замку – такой был Устав ординации.

— О каких вещах, оставленных там, вы жалеете особенно?

— В моей комнате висел портрет папы…

— А у вас были в замке любимые уголки?

— Я обожала весь замок! Любила гулять по валам, где росли цветы. Любила брать коня и ездить в лес на Наполеонский шлях. Всегда с сопровождением: Владек был после армии, и был приставлен меня охранять. Однажды конь испугался курицы, встал на дыбы, я упала прямо в лужу и потеряла сознание. Владек схватил меня и поставил на ноги, вытер платком грязь с лица и на руках отнес в замок. Отец и гости, завидев меня чумазую, стали смеяться. А потом оказалось, что у меня сотрясение мозга… Это был мой последний приезд в замок на каникулы – следующий раз я приехала на похороны папы.

«Я по привычке пошла по замку, но санаторная повариха не пустила меня и стала кричать»

— После смерти отца вы вернулись в Несвиж только в 1993 году?

— Да, но было чувство, что это было позавчера!.. Я по привычке хотела пойти за кухню, чтобы посмотреть на лестницу в подземелье, но не дошла – санаторная повариха начала на меня кричать и ругаться.

— Хоть что-то тогда в замке напомнило вам детство?

— Разве что камины – коммунисты не смогли украсть их из замка (их уничтожили при теперешней «реставрации» — авт.). Даже паркета во многих покоях уже не было. Например, в Бальном зале еще после Первой мировой коммунисты посекли паркет саблями. Зачем? Потому что это был дикий народ!

— Вы не зашли в свои комнаты?

— Хотела, но не смогла – они были закрыты. Там жили люди, и я не просила открыть их, чтобы не конфликтовать. Я смотрела тогда на замок и думала, что если бы здесь до сих пор был пан, до такого не дошло бы.

— Где вы побывали тогда, кроме Несвижа?

— В Новогрудке, Мире и Минске. Профессор Мальдис привел ко мне двух женщин из архива, они принесли целую гору наших семейных фотографий – чтобы я подписала, кто на них. Я несколько часов все подписывала, когда вдруг обнаружила фото, где я с родителями маленькая – у меня такой не было! Я попросила взять это фото – одно из всех сотен. Мне отказали, потому что это «собственность белорусского государства». Я ответила, что это собственность нашей семьи, которой завладело белорусское государство.

— Что вы думаете о сегодняшней реставрации замка?

— Что я могу думать? Извиняюсь, кучка идиотов! Еще несколько лет, и от замка ничего не останется – ноль, пустое место! Как можно было до такого допустить?! Мое, или не мое, или государственное – но это чудо, второго такого нет! А что вы с ним делаете?

«Я пересекла границу, остановилась и сказала: получилось»

— Где вы жили при коммунистах?

— За границей – в Швецарии, Португалии, Англии, много лет во Франции. Потому что как только увидела, что коммунисты пришли основательно, поняла: надо делать ноги. Для меня это был конец. Я точно знала, что не останусь под большевиками. Это означало бы обнищание, ободранные дома, серость, грязь, люди не улыбаются. Когда я приехала в Польшу в 1962 году, я ужаснулась: молодежь выходила со школы, и у всех нос и глаза были опущены в землю… Я ехала обратно, пересекла границу Чехии и Австрии, остановилась через 15 минут и сказала себе: получилось.

— Кто вы по профессии?

— У меня одна профессия – домохозяйка. Имела дом, готовку, детей. Это ненормально, когда женщины работают, значит в семье не все в порядке. Женщины, особенно из семьи Радзивиллов, не должны работать.

На прощание пани Эльжбета еще раз поблагодарила за подарки и сказала, что как только я пойду, она намажет хлеб маслом и будет вспоминать его чудесный вкус…

У Эльжбеты Радзивилл остались невоплощенными две мечты. Одна – сходить со взрослыми поохотиться на кабана – ее никогда не брали с собой. Вторая – встретить День Рождения в Несвиже. Живя с мамой, княжна так не разу и не сумела сделать это. Мы желаем пани Эльжбете свой столетний юбилей приехать праздновать домой, в замок. И чтобы замок к тому времени не уничтожили до конца белорусские реставраторы.

КСТАТИ

Подземный ход есть!

Задаю вопрос про подземный ход – и вместо рассуждений слышу конкретный ответ:

— Если войти в арку правой от главного корпуса галереи и повернуть направо, была кухня. А за ней – ступеньки, которые вели в подземный ход. Выход из нее был на горе в пяти километрах оттуда. О нем, «на случай чего», рассказывал папа, но ходить  дочери не разрешал – было опасно.

Глеб ЛОБОДЕНКО.

Тэгі: ,

Jun 22

22 чэрвеня 2003 года ў 20.10 памёр вялікі беларус Васіль Быкаў. вечная памяць

bykau1.jpg

bykau2.jpg

зьвярніце ўвагу на дату. гэта, бадай, самая каштоўная кніга ў маёй хатняй бібліятэцы…

Тэгі:

Jun 21

Калі б улада залежыла ад веданьня санскрыту, ён (Лукашэнка) бы яго вывучыў за адну ноч

(c) Валянцін Акудовіч

Тэгі:

Jun 16

jab1.jpg

прэзэнтацыя адбылася 12 чэрвеня ў Варшаве ў клюбе “Diuna”

jab2.jpg

jab3.jpg

дэма-вэрсыя, 7 трэкаў, наклад абмежаваны

песьня “Ніколі” запісвалася зь Лёнданскім сімфанічным аркестрам

ахвотныя набыць лістуйце на labadzenka@gmail.com

кошт 10.000 рублёў

аўтографы мой і валошына — ў падарунак 🙂

запрашайце выступаць! прыедзем у любы пункт Беларусі і Эўропы!

Тэгі:

Jun 16

raz.jpg

raz2.jpg

Тэгі: